Мировые новости | Цифровой секонд-хенд как могильщик традиционного копирайта

Автор: Сергей Голубицкий 18 июня 2013

Патент-игрушка
29 января 2013 года Ведомство США по патентам и торговым знакам (USPTO) выдало правопреемнику компании Amazon Technologies Inc. патент № 8, 364, 595 за разработку Эриха Рингевальда.

Изобретение Рингевальда называется «Вторичный рынок для цифровых объектов» и являет собой программно-аппаратный комплекс для организации перепродаж цифровых товаров любой формы и содержания (электронных книг, музыки, видео, компьютерных программ, игр, изображений и т. п.). Попросту говоря — это рынок цифрового секонд-хенда.
Событие это — регистрация патента — запустило волну невиданного бурления в средствах массовой информации даже в сферах, далеких от информационных технологий. Напор ликования и энтузиазма показался мне столь гипертрофированным, что я даже засомневался поначалу в собственном адекватном восприятии этой информации: может, что-то недопонял? Может, речь и в самом деле идет о той самой «революции», которую провозглашали заголовки журнальных статей? Изучив материалы, быстро понял, что никаких особых иллюзий общественность по поводу выдачи патента не питает. И вполне осознает, что между сертификатом, выданным американским патентным ведомством, и реально действующей биржей цифрового секонд-хенда пролегает пропасть, наполненная яростными и кровопролитными сражениями. Сражениями с поистине необъятным копирастическим лобби, готовым лечь костьми на пути малейшего переосмысления статуса-кво, сложившегося в сфере цифрового копирайта. А заключается оно — в узаконенной неопределенности и двусмысленности прав и обязанностей всех участников рынка электронно-цифровых товаров.

Начнем с главного: почему Amazon вообще озаботилась получением патента на цифровой секонд-хенд? Причем давно: заявку в USPTO компания подала еще в 2009 году. Неужели успешному онлайн-ритейлеру не хватает доходов, поступающих от первичных продаж электронного контента? Вопрос, между прочим, отнюдь не праздный, тем более что сторонники традиционного копирайта в цифровом пространстве демонстрируют абсолютно неадекватное понимание ситуации: «По мне, так лучше воруйте электронные книги, чем покупайте на вторичном рынке. Раз уж вы не собираетесь платить мне, человеку, написавшему книгу (а также всем парням, которые редактировали ее, нарисовали яркую обложку, провели маркетинг и, собственно, вывели книгу на рынок), какого черта должен получать денежки Джефф Безос? Ему вообще не нужны деньги, он и так миллиардер. И Amazon тоже деньги не нужны. Мне бы хотелось, чтоб вы заплатили за новую электронную книжку. Но если уж однозначно решили, что делать этого не будете, пожалуйста, не отдавайте деньги, которые вы не заплатили мне, Amazon или какому-то другому посреднику. Это же так низко», — разрыдался в своем блоге Джон Скальци, автор бестселлеров и президент Американской ассоциации создателей научно-фантастической и фэнтезийной литературы.

Amazon использует любые средства, которые позволят хоть как-то оттянуть неизбежное — полный и безоговорочный отказ потребителей платить за цифровой контент с одновременной заменой традиционных форм монетизации альтернативными схемами. Дело в том, что половина мира давно живет в иной — альтернативной реальности, той самой, где цифровой контент не покупают, а просто загружают из Сети бесплатно.

В странах Западной цивилизации, в которых интеллектуальный продукт превратится в ключевой источник доходов в ближайшем будущем (иначе и быть не может при тотальном выведении производства за собственные границы), экспоненциальный рост жителей альтернативного мира (того самого, где цифровой контент просто загружают, а не покупают) сдерживается мощнейшими репрессиями со стороны государства. Зато на остальных территориях, на которых проживает 80% населения Земли, бесплатное пользование цифровым контентом давно уже больше норма, чем исключение.

При всем этом рынок цифрового контента сегодня представляет собой колоссальный куш: в 2012 году более 40% всей проданной музыки в Соединенных Штатах Америки приходилось на цифру. На книжном рынке ситуация тоже впечатляющая: 21% выручки приходится на электронные издания, а не на бумагу. Это при том, что еще в 2005 году цифровые продажи были неразличимы даже под микроскопом.

О спасении и сохранении именно этого рынка печется Amazon, регистрируя патенты и всячески педалируя рынок цифрового секонд-хенда. Смысл этого рынка, по непонятной причине ускользающий от сторонников традиционного копирайта, прозрачен: добиться радикального снижения цен именно на «новый» цифровой контент! Хотя бы потому,
что само понятие «цифрового секонд-хенда» — чистейшей воды химера.

Анатомия секонд-хенда

«Секонд-хенд» — это поношенное, истрепанное, использованное издание чего-то, будь то книги, аудиокассеты, видеодиски и т. д. Загляните в букинистический магазин или лавку любителей граммофонных записей и освежите память видом того, что представляет собой «контент на физическом носителе», побывавший в употреблении. Ничего такого в мире цифрового контента нет и не может быть даже отдаленно. «Использованные» электронная книга, музыкальная композиция, кинофильм, бывшие хоть миллион раз в употреблении, выглядят абсолютно идентичными новому образцу.

Продвигая концепт «цифрового секонд-хенда», Amazon с коллегами думали не о «сверхприбыли», которая пригрезилась партии сторонников традиционного копирайта, а о спасении всей модели платного цифрового контента в целом. Очевидно же, что открытие вторичного рынка для реализации товаров, которые в принципе не подлежат износу и физическому старению, вызовет сразу же обвальное падение цен на первичном рынке так называемого нового контента. Причем снижение цен будет столь грандиозным, что никакими комиссионными отчислениями за организацию вторичного рынка Amazon и Apple не удастся компенсировать потери.

На что же делается ставка? Во-первых, как я уже сказал, на спасение всей платной модели; во-вторых, на снижение цен на цифровой контент до определенного качественного уровня, на котором у потребителей само собой отпадет желание связываться с «пиратским миром». Мотивом к приятию «цивилизованной» платной модели выступит не лицемерное и беспомощное морализаторство копирастии, а здравый смысл: стоимость цифрового контента (электронной книги, музыкальной композиции) станет столь божеской, что будет проще заплатить, чем тратить энное количество времени на поиск в Сети альтернативных бесплатных загрузок.

Парадокс ReDigi

Параллельно с эмоциональным обсуждением в СМИ «революционного» патента Amazon на одном из флангов Большой копирастической войны шло сражение, исход которого во многом предопределял дальнейшее развитие событий. Музыкальный лейбл Capitol Records, принадлежащий Universal Music Group, судился с онлайн-посредником ReDigi, который уже несколько лет успешно содержал площадку вторичной циркуляции электронного контента. Причем делал это без всяких патентов, откусывая, тем самым, от пирога Amazon.

Поскольку никаких юридических и правовых оснований для рынка цифрового секонд-хенда у ReDigi не было, ребята старались действовать предельно осторожно и с максимальной оглядкой на правообладателей. Скажем, в модели ReDigi отсутствовала возможность заработать на перепродаже цифрового контента, так как расчет с продавцом велся не живыми деньгами, а так называемыми кредитами. То есть вы, к примеру, будучи законным обладателем электронного музыкального файла, купленного в магазине Apple iTunes, могли обменять его на торговой площадке ReDigi на условный капитал, единственное применение которого — оплатить другой цифровой товар на той же самой площадке.

А теперь давайте взглянем на ту же ситуацию под несколько иным углом. Для того чтобы что-то перепродать, нужно сперва просто купить и продать. В сделках на площадке ReDigi допускаются, как мы знаем, лишь легальные владельцы треков, приобретенных на других площадках (пока только на iTunes).

Возникает вопрос: были ли треки, которые мы собираемся перепродать на ReDigi, проданы нам (а нами — куплены) ранее? Будь то на iTunes или, скажем, у Amazon? Вы, наверное, удивитесь, узнав, что ответ — отрицательный! Никто ничего нам изначально не продавал! Ни Apple, ни контора Джеффа Безоса! В обмен на наши деньги нам не продают электронные книги (а равно и — музыкальные треки, видеоклипы и т.п.), а отдают их в лизинг!

Посмотрите, как это выглядит в пользовательском соглашении Kindle Store:
«По завершении загрузки контента Kindle и уплаты всех связанных платежей (включая налоги) Провайдер Контента предоставляет пользователю неэксклюзивное право просматривать, использовать и воспроизводить на экране данный контент Kindle неограниченное число раз, но только на устройстве Kindle либо на Приложении для Чтения… исключительно в личных и некоммерческих целях. Контент Kindle предоставляется вам на условии лицензии, а не продается пользователю Провайдером Контента».

Что вытекает, среди прочего, из того обстоятельства, что мы не покупаем цифровой товар, а получаем его на условиях лицензирования? Весьма важная вещь: никакое телодвижение на протяжении всей цепочки от первого перемещения контента от продавца до пользователя и до любой последующей «перепродажи» невозможно по закону без прямого согласия держателя авторского права!

Почему? Потому что владелец копирайта заочно никогда и никого не уполномочивает совершать действия, отличные от продажи. Продажу он тоже уполномочивает, однако лишь первую, потому что дальше включается принцип «First Sale».
Что это означает в практическом плане? Только то, что никакой патент на цифровой секонд-хенд не избавит Amazon, Apple и всех остальных посредников от необходимости вести переговоры с правообладателем по каждой книжке, треку и видеоклипу, подлежащим обращению на вторичном рынке! Точно так же, как согласие правообладателя требовалось изначально для размещения на площадке Kindle Store и iTunes и последующего лицензирования.

Здоровая альтернатива и разумный компромисс

Я сознательно представил читателю механизм «продаж» и «перепродаж» (ставлю оба термина в кавычки по понятным теперь уже соображениям) цифрового контента во всем противоречии его абсурдных нюансов. Вся эта система может функционировать лишь в рамках нездоровой дихотомии «Плохая Цифра» и «Хорошая Физика».

Дихотомия эта — из далекого прошлого и сегодня выглядит мучительным анахронизмом. Не потому, что оценочные эпитеты (плохой — хороший) субъективны, а потому, что давно никакого физического контента не существует в чистом виде. Сторонники традиционного авторского права в цифровую эпоху усматривают корень зла в якобы эксклюзивном «таланте» цифрового контента мультиплицироваться до бесконечности. По этой причине букинистический магазин воспринимается со снисходительной улыбкой и доброжелательным похлопыванием по плечу, а площадку для оборота цифрового секонд-хенда, созданную по модели запатентованной Amazon технологии, расценивают не иначе как обитель Дьявола.

Реальность же такова, что любая физическая книга, любая музыкальная композиция и видеофильм на физическом носителе сегодня превращаются волшебным образом в цифру максимум за полчаса. Что мне мешает перед тем, как продать в букинистическом магазине живую книгу, сканировать ее или просто сделать полную фотокопию камерой смартфона? Еще 10 минут, и фотокопия, пропущенная через движок OCR, превращается в полноценный электронный текст. Единственное, что останавливает меня от этой простой в техническом отношении процедуры, так это банальное отсутствие необходимости выполнять лишнюю работу. С огромной вероятностью эта моя живая книжка уже давно оцифрована и находится в Сети: проще ее загрузить, чем самому сканировать / фотографировать!

Короче говоря, весь этот театр абсурда будет продолжаться до тех пор, пока рынок не вырвется из добровольного заточения в неврозе самообмана. Он откроет глаза на реальность и обнаружит, что за пределами вымороченного мира давно уже существует и цветет мир естественных отношений, где циркуляция цифрового контента подчиняется единственному здоровому критерию — принципу fair use, который задается не лукавым морализмом и не репрессиями, а индивидуальным представлением о том, что есть правильно и справедливо.

Уже сегодня в контексте западного истеблишмента оперирует множество реалистических компаний, чьи пользовательские соглашения находятся в контексте помянутого выше fair use. Образец такой компании — продавец электронных книг O’Reilly. Взгляните на выдержку из его пользовательского договора: «Одалживание: если вы приобрели электронную книгу O’Reilly на портале oreilly.com, вы можете одолжить ее другому человеку при условии, что после этого вы добровольно удалите свою копию из компьютера… Если вы приобрели набор «электронная книга — живая книга», то, безусловно, одалживая свою электронную копию, вы можете сохранить живую книгу. Перепродажа: если вы приобрели электронную книгу у O’Reilly, то после ее прочтения вы можете перепродать ее, при условии, что после продажи вы не оставите у себя никаких копий». И далее повторяются те же условия, что и при одалживании.

O’Reilly — это пример гармоничного осознания того, что поезд ушел. Что мир живет по законам, в котором противопоставлению «физика — цифра» нет места. В том смысле, что «физика» давно отошла на второй план, и регулируют отношения законы «цифры», какими бы неприятными для традиционного копирайта они ни были.

Полный текст статьи можно почитать здесь